Вы готовы отдать 1 тыс. рублей на решение социальной проблемы? А на издание книги? Скорее всего, вы сомневаетесь. Но не из-за скупости, а потому что у вас нет подобного опыта. 

Интервью с Ириной Лиленко о проектах народного финансирования.


На фоне «больших финансов» краудфандинг (народное финансирование, от англ. сrowd — «толпа», funding — «финансирование») почти незаметен. Это – новая для России практика, не ставшая пока массовой. О ней  рассказывает генеральный директор краудфандинговой платформы СrowdRepublic Ирина Лиленко
проект

В чем принципиальная разница между краудсорсингом и краудфандингом?
Ирина Лиленко: Краудсорсинг — это история о ресурсах большого числа людей и о возможностях «толпы», которые можно привлечь к решению задач или созданию чего-либо. Обычно в краудсорсинге речь идет о создании чего-либо общими усилиями — это может быть, например, коллективное создание картины или коллективный перевод. Эта возможность очень важна для фрилансеров – дизайнеров, программистов, переводчиков, которые таким образом приобретают компетенции и создают портфолио.
Краудфандинг — это тоже о ресурсах, но финансовых: когда с миру по нитке скинулись и чью-то идею реализовали. Кстати, по поводу опыта «скидывания», наши мамы и бабушки с ним хорошо знакомы. В советские времена была довольно популярна практика «черной кассы»: несколько человек договаривались между собой и в день получения зарплаты отчисляли некоторую сумму в «черную кассу», после чего сумма доставалась одному из них. Далее победитель перемещался в конец очереди, и у следующего бонуса был уже новый обладатель.
В нашем случае, поддержав проект, бейкер (от англ. backer – «последователь») получает что-то материальное — начиная от открытки ручной работы и заканчивая продуктом, который, собственно, заявлен в проекте. Плюс, он вкладывает деньги в создание чего-то нового, так что фактически получает не только продукт, но и возможность получить удовлетворение от мысли, что он помогает развитию нового продукта, новой идеи.
 Краудфандинг в зоне .com и в зоне .ru: какова разница в масштабах?
И.Л.: Разница очень заметна: за рубежом больше проектов и больше бейкеров. В США и других странах Запада при помощи краудфандинга может финансироваться создание фильмов, сайтов, фестивалей, политических событий: в 2008 году Барак Обама на этапе предварительных выборов собрал около $272 млн – эти деньги отдали кандидату в президенты 2 млн американцев. Часы Pebble собрали на Kickstarter в 2012 году более $10 млн от 69 тыс. пользователей. На Западе к этой теме привыкли, американец или европеец довольно просто, даже не особо задумываясь, отдает кому-то $20-30 в проект.
В России эта тема абсолютно новая и, как всякое новшество, вызывает недоверие. Поэтому разница в масштабах — как по суммам сборов, так и по количеству платформ, по количеству проектов – колоссальная. Там есть нишевые платформы рестораторов, писателей, режиссеров, нашему рынку до этого еще расти и расти. Чтобы краудфандинговых проектов было больше, надо донести эту идею до каждого человека, а евангелистов в краудфандинге немного.


 В чем причина этой разницы? Дефицит доверия с2с? Дефицит доверия c2b? Отсутствие опыта гражданского взаимодействия?
И.Л.: С одной стороны проблема, как я уже сказала, в незнании. С другой стороны, большая проблема – это дефицит доверия. На Западе не было «лихих девяностых», МММ, «красных пиджаков», инфобизнеса, и доверия в сегментах b2c и c2c гораздо больше. Однако результат зависит не только от доверия, но и от критической массы: сколько людей разберется в этом вопросе. Пока что самые главные евангелисты и пропагандисты краудфандинга – авторы проектов. Для них это важно и, разумеется, они рассказывают об этом. Но проектов не так много, а есть ведь еще и неуспешные проекты, которые не вдохновляют, а отталкивают людей… В такой ситуации довольно сложно сформировать позитивный образ идеи.
Отсутствие опыта гражданского взаимодействия — тоже важная проблема. Нашему человеку не очень понятно, как это устроено: почему это я ему дам денег, а он на них будет делать бизнес? То, что при этом решится проблема и того человека, который задается вопросом, и сотен (а то и тысяч) ему подобных, мало кто понимает.
 Насколько быстро растет краудфандинг в России?
И.Л.: В 2014 году сектор вырос по отношению к 2013 году практически на 100%. В 2015 году рост замедлился по причине экономических трудностей, но не остановился. Сбор статистики в этом секторе затруднен тем обстоятельством, что некоторые проекты начинают собирать деньги в рамках платформы, а потом выходят в самостоятельное «плавание», как это было с фильмом «28 панфиловцев», создатели которого собирают 60 млн рублей.
 Каковы самые успешные реализованные краудфандинговые кейсы в России?
И.Л.: По суммам абсолютным рекордсменом остается Гарри Бардин, собравший на свой фильм «Слушая Бетховена» свыше 6 млн рублей. На втором месте Виктор Шендерович и Владимир Мирзоев: они собрали почти такую же сумму на телеспектакль «Петрушка». Эту пьесу написал сам Шендерович пять лет назад, а режиссеры отказались от нее из-за политического контекста.
Если говорить о больших суммах сборов, то в основном это удается звездам, которые опираются на поддержку своих фанатов. Хотя Гузель Санжапова, у которой сейчас уже третий проект, и планирует собрать миллион рублей, в начале своей краудфандинговой деятельности не была известна никому. Ее замечательная идея возрождения деревни и производства меда оказалась востребованной.
 Как устроена финансовая модель краудфандинга?
И.Л.: Человеку предлагается поддержать проект и получить после реализации проекта либо тот продукт, на который собираются средства, либо какой-то сувенир. Есть другая финансовая модель, которая называется краудинвестинг, — там бейкер становится соинвестором проекта. В любом из случаев автор несет ответственность перед бейкером: за то, что тот получит либо продукт, либо ту акцию, которую он заказал. Факты мошенничества в сфере краудфандинга в России мне не известны.
 Какова разница между краудфандингом и краудинвестингом по числу проектов в России?
И.Л.: В первом случае мы имеем сотни проектов, во втором – десятки. О масштабе проектов я уже сказала.
 Сколько человек вовлечено в краудфандинг в России?
И.Л.: На крупнейших платформах Boomstarter.ru и Planeta.ru зарегистровано по 300 тыс. человек. Есть и другие платформы, но общее число бейкеров составляет не более 1 млн человек. В основном это жители Москвы и Петербурга. В составе бейкеров много фанатов, готовых поддерживать действия своих «звезд».
 Чем рискует бейкер, и как он управляет рисками?
И.Л.: В краудфандинге фактически есть только один риск: ты дашь денег, а взамен не получишь того, что хотел. Насколько мне известно, таких историй в России пока не было: продвижение проекта довольно тяжелый и трудоемкий процесс — мало кто станет заводить его ради мошенничества. Поэтому я считаю, что в поддержке проектов особых рисков нет. Наоборот, для тех, кто говорит, что хочет помогать людям, но боится безадресных вложений, краудфандинг – отличная технология, она дает возможность познакомиться с адресатом, прежде чем вложить деньги.
Все это можно выяснить на площадке проекта. Реальный ли персонаж автор? Как он реагирует на вопросы? Знает ли он свой проект, свой продукт, горит ли идеей? Все это становится очевидно из бесед, и, как мне кажется, после этого принять взвешенное решение проще.
 Чем регламентирована деятельность краудфандинговой платформы в РФ?
И.Л.: Де факто ничем не регламентирована, законодательства, регулирующего эту сферу, просто пока не существует в России. Отношения автора проекта и площадки оформляются договором предоставления услуги, отношения бейкеров и площадки оформляются с помощью публичной оферты. На сегодня законодательство, регламентирующее эту сферу, существует только в Америке и в Бельгии. Девин Торп — один из спикеров нашего Форума — был в группе консультантов Барака Обамы, когда формировался этот пул законов.
 Что нужно сделать автору идеи, чтобы получить крауд-финансирование? Какие советы вы можете дать человеку, у которого есть идея?
И.Л.: Главное, к проекту надо быть готовым. И не только в значении «иметь идею», которую ты хочешь продвинуть, но и во многих других смыслах. Надо быть готовым вкладывать силы и время, быть лидером мнений, надо понимать, с кем ты будешь общаться, чтобы привлечь средства, надо понимать, кому нужен твой продукт и зачем. И тогда будет понятно, как продавать, а значит, есть шанс в заявленный срок собрать средства.
Недавно я проводила семинар в Подольске. У двух человек в зале были с собой проекты стартапов, которые они готовы были выставлять на краудфандинговые площадки хоть завтра. Я убедила их не торопиться – они были явно не готовы. Чем больше историй успеха, тем лучше для индустрии краудфандинга. Беседа с подольскими предпринимателями закончилась очень быстро, после двух вопросов. Я спросила, зачем и кому нужна их идея. Нет ответа. А сколько у них друзей в соцсетях и скольких из них они знают лично? Оказалось всего 300 френдов, знакомых пара человек — этого, безусловно, недостаточно.
 В краудфандинге используется такой инструмент как бизнес-план?
И.Л.: В том виде, в каком этот инструмент используется в бизнесе – нет. Здесь меньше формальностей, и гораздо большее значение имеют другие факторы: увлеченность автора идеей, его способность быть «человеком-оркестром», способность заражать своим энтузиазмом других людей.
 Сколько проектов из 100 заявленных получат финансирование и в какие сроки?
И.Л.: Сроки бывают разными, от месяца до полугода, но меньше месяца или больше полугода заявлять лучше не надо. Из ста заявленных примерно тридцать проектов в итоге собирают деньги. На старте существует фильтр, поскольку мы, руководители краудфандинговых площадок, не заинтересованы в неудачах.
 А почему не получают остальные 70?
И.Л.: Самая первая ошибка – это неподготовленный проект. «Вот я давно хотел открыть контору по производству зубных щеток, а тут краудфандинг подвернулся, ну, я и побегу собирать… Ничего не знаю о бизнесе, ничего не знаю о щетках, но побегу» – это верный путь к провалу. Второе частое заблуждение, с которым приходят авторы: убеждение в том, что, если эта идея нужна им, она нужна и другим. Это совершенно не факт, спрос устроен далеко не так.
Третья иллюзия: проект на краудфандинге — это легко и просто, и миллион собрать можно на что угодно. В реальности сбор средств для проекта – это огромный тяжелый труд.

Интервью провел Андрей СемеркинExecutive.ru

Число текущих краудсорсинговых проектов в работе
693
Категории с наибольшим числом текущих проектов:

Кино, фильмы, видео
111
Литература
86
Музыка
82
Благотворительность
66
Технологии
46
Ведущие регионы (число проектов на карте):

Москва и область
35
Санкт-Петербург и область
11
Дневной максимум по сборам (12 мая)
4,4 млн руб.
Недельный индекс краудфандинга по сборам в сфере благотворительности (25-31 мая)
1,1 млн руб.
Источник: crowdsourcing.ru